«Меня звали Сабина Шпильрайн…»

Standard

Есть мнение, что женщина в силу своей природного предназначения не может быть творческой силой. На ней лежит бремя ответственности за последующие поколения. Прерогатива созидания отдается мужчинам. Но есть исключительные женщины. Их роль в истории и науке сложно переоценить. Сабина Шпильрайн явилась звездой, вспыхнувшей между Фрейдом и Юнгом. Она создала великую теорию разрушения как причины становления, иллюстрирующую ее жизнь… Continue reading

Advertisements

Кафка: чувства пойманной рыбы

Standard

 «Высокий ум безумию сосед,

Границы твёрдой между ними нет»

Джон Драйден

 «Приговор». «Процесс». «В поселении осужденных». В говорящих за себя названиях произведений Франц Кафки сконцентрировано его восприятие мира как бесконечного судебного процесса. В одной из его самых знаменитых новелл, в «Процессе», Кафка пишет: кто-то, по-видимому, написал на Йозефа К. донос, «поскольку однажды утром он был арестован, хотя ничего противозаконного не совершил». И в этом весь Кафка: с детства он чувствовал себя узником своей натуры и беспрестанно вершил над собой суд. Он ни под каким углом не сочетался с окружающей действительностью, и ощущение ее враждебности звучит в каждой написанной им строчке. Continue reading

Чехов: жизнь как смертная тоска по одиночеству

Standard

«…Творческая личность   это загадка,

к которой можно, правда, приискивать

отгадку при посредстве множества

разных способов, но всегда безуспешно.»

Карл Густав Юнг

В каждом человеке заключен целый мир, картинка которого меняется, как в калейдоскопе, в зависимости от угла зрения. Калейдоскопичность картинки в руках наблюдателя. Творческую личность не объясняют в полной мере ни биография, ни творчество или ни профессиональная деятельность. Только рассматривая все в комплексе, можно приблизиться к истине.

  Continue reading

Генетика и психиатрия

Standard

Статистика психиатрических расстройств в мире неутешительна: порядка одного процента населения страдает шизофренией и маниакально-депрессивным психозом. Семь процентов мучают депрессии. В пожилом возрасте (а иногда и раньше) от трех до пяти процентов настигает болезнь Альцгеймера. На возникновение перечисленных заболеваний влияет генетическая предрасположенность – факт, не вызывающий сомнений у ученых, изучающих функции головного мозга. В остальном, однако, результаты исследований психиатрической генетики сложны и неоднозначны.

 В последние пару десятилетий развитие генетики происходило более чем стремительно. Благодаря использованию генетических методов ученые сильно продвинулись в исследовании психиатрических расстройств. Анализ структуры отдельных малых участков ДНК позволил выявить локус, где происходит мутация. В 2003 году геном человека, пусть не полностью, но расшифровали. Удалось определить точное месторасположение генов в разных хромосомах, что, в свою очередь, сделало возможным распознавание реального гена, изменения в котором ответственны за возникновение заболевания.

Согласно последним исследованиям, генетический компонент может обусловить риск психического расстройства, но он не связан с мутацией только в одном гене. Немецкие ученые, исследующие шизофрению, пришли к выводу, что не менее 10 генов подвергаются мутации при возникновении болезни. Генетическую основу психических заболеваний в силу ее сложности имеет смысл рассматривать в комплексе. Потребуется еще немало усилий и времени для того, чтобы дойти до сути и разработать более совершенные способы лечения.

В случае болезни Альцгеймера, как и в остальных, изменения генов могут лишь отчасти способствовать возникновению заболевания. Ученые определили три гена, мутации которых объясняют происхождение ранней формы болезни, но все же самая распространенная ее форма не сводится только к генетической модели. Исследователи, проверившие более 400 генов,  считают наиболее выраженным генетическим фактором риска аполипопротеин E (APOE), но вариации его ассоциированы лишь с некоторыми случаями болезни. Генетики сходятся в одном: многие другие гены могут способствовать либо препятствовать развитию поздней болезни.

Известны некоторые гены, мутация которых может повлиять на возникновение нескольких заболеваний. Гены, причастные к развитию шизофрении, увеличивают вероятность развития других заболеваний, к примеру, биполярного аффективного расстройства.

При этом генная структура может быть лишь фоном, а катализируют заболевание факторы внешней среды. Насколько генетическая предрасположенность определяет заболевание? В какой мере оно зависит от внешних воздействий?  Какова роль пренатальной диагностики? Исследователям еще предстоит ответить на многие вопросы…

Комментарий Валерия Павловича Пузырева, директора Учреждения Российской академии медицинских наук НИИ медицинской генетики Сибирского отделения РАМН,  академика РАМН

Область генетики в психиатрии, безусловно, является очень важной для нас. Сейчас есть заметный успех в отношении генетики болезни Альцгеймера. Также идет активный процесс изучения паркинсонизма. Благодаря новым знаниям появилась реальная возможность лечить людей. Что касается пренатальной диагностики, то она актуальна в отношении менделевских форм. К сожалению, ее возможности ограничены, когда речь идет болезнях, в основе которых лежит множество генов.

Для газеты “Новая психиатрия”

Гений и/или безумец?

Standard

Человечество всегда интересуется биографией выдающихся личностей. Вопрос их отклонения от нормы волновал, волнует и будет волновать умы. Сегодня уже не вызывает скептической усмешки предположение, что признанные таланты страдали тем или иным расстройством психики. Общественность склонна бесконечно дискутировать на данную тему. Тем более что художники, писатели, режиссеры и музыканты сами невольно разжигали страсти благодаря специфическим проявлениям личности. При углублении в проблему возникают вопросы: является ли болезнь основой для гениальности? Или гениальность, в свою очередь, основой для болезни? Эти вопросы только на первый взгляд кажутся наивными.

Каждый человек строит свою модель реальности. Мы преломляем окружающую действительность через свою призму в зависимости от психической конституции. Наше восприятие устроено так, что реальность принимает формы, заданные внутренним миром.

Все мы реагируем на проблемные ситуации по-разному. Когда речь заходит о целости и сохранности нашего «эго», в игру вступают защитные механизмы. Такие тяжелые вещи, как, например, смерть близкого человека, могут разрушающе воздействовать на психику и повлечь за собой трагические последствия. Галлюцинации и бред тоже относятся к числу защитных механизмов, которые не дают психике нездорового человека разрушиться вдребезги.

В случае душевного расстройства реальность принимает форму соответствующей психопатологии. Психоаналитики со времен Фрейда говорят о том, что в результате психической травмы у человека включаются защитные сублимационные механизмы. И он, вместо того, чтобы рыдать круглые сутки, создает великое произведение искусства.

Немецкий поэт Фридрих Гёльдерлин благодаря психозу сумел раскрыть свое поэтические таланты. До того он находился в конфронтации с окружающим миром и страдал от нереализованности. Психотическая вспышка помогла ему обрести уверенность в себе как в творческой личности. К нему пришло осознание того, что творить предначертано самой судьбой, и несправедливый окружающий мир более его не интересовал. Таким образом, болезнь позволила поэту выйти за рамки собственного «я», преодолеть страхи – и остаться в мировой истории искусств. Впрочем, за бурным расцветом последовало угасание, и поэт вскоре скончался.

Сама по себе болезнь не может создать гениальность. Зерна одаренности в личности должны быть заложены изначально. Психотическая вспышка лишь служит катализатором для пробуждения творческих начал. Но вполне возможен и обратный вариант развития событий, когда созидательные способности напрочь покидают человека.

«Как больная раковина порождает жемчужину, так шизофренический процесс может породить неповторимые духовные творения. И как мало тот, кто любуется жемчужиной, думает о болезни раковины, так же мало тот, кто впитывает животворящую для него силу художественных творений, думает о шизофрении, которая, быть может, была условием их возникновения».

Карл Ясперс

Жизнь замечательных людей

Патография занимается анализом творчества известных личностей с психопатологической точки зрения. Исследуя биографический материал, ученые предполагают, каким расстройством страдала та или иная историческая личность. Сколько ученых – столько и мнений, поэтому патографий существует великое множество, и в точности нельзя определить, насколько они отражают реальную ситуацию.

По мнению исследователей, Анна Ахматова страдала агорафобией (боязнью открытых пространств) и не всегда была способна сама перейти дорогу. Осип Мандельштам пережил психотический эпизод и пытался покончить с собой, кроме того, он страдал от невроза в тяжелой форме. В биографии Сергея Есенина присутствуют случаи алкогольного психоза. Педантичный Брюсов страдал зависимостью от морфия. Хулиганство Маяковского проистекало из потребности сверхчувствительной личности в психологической защите. Известно, что, боясь всевозможных инфекций, поэт всегда носил с собой мыльницу. Достоевский, помимо общеизвестной эпилепсии, был азартным игроком. И.А. Гончаров постоянно терзался изматывающим страхом смерти и беспомощности и тяжелыми депрессиями. Последние годы жизни Врубеля прошли в психиатрической клинике. Август Стриндберг  мучился ярко выраженным бредом ревности и манией преследования.


Список предполагаемых психических расстройств известных личностей

Исаак Ньютон (1642) – биполярное расстройство, депрессия, шизоидные симптомы, паранойя

Сэмюэл Джонсон (1709)- обсессивно-компульсивное расстройство, синдром Туретта

Генри Кавендиш (1731)- аутизм

Уильям Блейк (1757) – биполярное расстройство, галлюцинации

Роберт Бернс (1759) – тревожное расстройство

Людвиг ван Бетховен (1770) – биполярное расстройство

Лорд Байрон (1788) – биполярное расстройство

Джон Китс (1795) – биполярное расстройство

Ганс Христиан Андерсен (1805)- биполярное расстройство

Чарльз Дарвин (1809) – паническое расстройство, агорафобия

Авраам Линкольн (1809) – депрессия

Эдгар Аллан По (1809) – депрессия, паранойя, алкоголизм

Альфред Теннисон (1809) – тревожное расстройство

Роберт Шуман (1810) – биполярное расстройство

Чарльз Диккенс (1812) – депрессия, биполярное расстройство

Шарлотта Бронте (1816) – тревожное расстройство, депрессия

Флоренс Найтингейл (1820) – биполярное расстройство, галлюцинации

Шарль Бодлер (1821)  – биполярное расстройство

Лев Толстой (1828) – депрессия

Людвиг Больцман (1844) – биполярное расстройство

Георг Кантор (1845) – биполярное расстройство

Юхан Стриндберг (1849) – депрессия

Ван Гог (1853) – шизофрения, биполярное расстройство

Никола Тесла (1856) – возможно обсессивно-компульсивное расстройство

Эдвард Мунк (1863) – биполярное расстройство

Кальвин Кулидж (1872) – депрессия

Уинстон Черчилль (1874) – депрессия

Герман Гессе (1877) – биполярное расстройство

Вирджиния Вулф (1882) – биполярное расстройство, психоз

Франц Кафка (1883) – анорексия, обсессивно-компульсивное расстройство личности

Юджин О’Нил (1888) – депрессия

Вацлав Нижинский (1890) – шизофрения

Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896) – депрессия, алкоголизм

Антонен Арто (1896) – шизофрения

Уильям Фолкнер (1897) – биполярное расстройство

Эрнест Хемингуэй (1899) – депрессия

Андре Мальро (1901) – синдром Туретта

Джон Стейнбек (1902) – тревога, депрессия

Марк Ротко (1903) – депрессия

Говард Хьюз (1905) – обсессивно-компульсивное расстройство

Сэмюэл Беккет (1906) – депрессия

Курт Гёдель (1906) – параноидальный бред. Умер, отказавшись от пищи

Теннеси Уильямс (1911) – депрессия

Вивьен Ли (1913) – биполярное расстройство

Джек Керуак (1922) – шизофрения

Джон Нэш (1928) – шизофрения

Базз Олдрин (1930) – депрессия, алкоголизм

для газеты “Новая психиатрия” май 2010

Врач в Индии – второй Бог

Standard

Современный мир мультикультурен. В психиатрии, впрочем, как и в остальных науках, связанных с позиционированием человеческой личности в окружающем мире, происходит непрерывный процесс взаимопроникновения культур. Сегодня мы поговорим о российской и индийской культурных традициях в плоскости психиатрической науки: двух мирах с уникальными ценностными системами, религиозными взглядами и психиатрическими школами. Об этом и многом другом рассказывает специалист лечебно-реабилитационного научного центр центра «Феникс» Дхавал Мавани.

– Я интересовался психиатрией с детства. Мой дядя вел прием в частной психиатрической клинике, и уже в десятилетнем возрасте я начал помогать ему в его работе. Мне всегда было интересно наблюдать за поведением больных, например, за тем, как они выходят из состояния психоза. Иногда пациентов бывает достаточно трудно понять – именно это привлекало меня в психиатрии изначально. По окончании обучения в Ростовском государственном мединституте я поступил в ординатуру к профессору А.О. Бухановскому и продолжаю работать с ним до сих пор. Помимо врачебной практики в клинике, я занимаюсь также научной деятельностью. Так, в 2008 году я участвовал в международной психиатрической конференции по биполярным расстройствам, проходившей, кстати, в Индии. В основном, я работаю со взрослыми пациентами с широким спектром заболеваний. В сферу моих научных интересов входят различного рода болезненные зависимости: от тяги к Интернету, до злоупотребления алкоголем и игровыми автоматами.

В целом, медицина в Индии развита достаточно хорошо. Индийские врачи трудятся повсюду – в США, в Европе и многих других странах. Медицинское образование здесь получают в течение четырех с половиной лет, включая интернатуру, после чего врач получает квалификацию терапевта. В России же процесс обучения занимает шесть – семь лет, но, к сожалению, количество в этом случае не переходит в качество. Российские дипломы в Индии не признаются. Для того чтобы работать в Индии, врач из России сначала должен сдать экзамен, после чего еще в течение года отработать на благо индийского здравоохранения. Такой кандидат в специалисты закрепляется за местным дипломированным специалистом и ассистирует ему, причем эта работа не оплачивается. Затем он должен пройти ординатуру и только тогда имеет право на самостоятельную практику.

Что касается особенностей лечения психиатрических заболеваний в России и в Индии, то, прежде всего, в наших странах различается подход к диагностике. В Индии поток больных очень велик, и у врача катастрофически мало времени на постановку диагноза. Когда я в детстве ассистировал своему дяде, все три летних месяца мы практически не выходили из больницы. Рабочий день начинался в 7 утра и заканчивался глубокой ночью. В день приходило до 120 больных. Если в России обострения заболеваний приходятся на весну и осень, то в Индии самая жаркая пора для психиатров – лето. Связано это, вероятно, с глобальным потеплением (кстати, в последнее время я наблюдаю ту же тенденцию и в России).

Диагностика в России занимает несколько недель: психиатр часами беседует с пациентом, выясняет причины болезни, воссоздает историю болезни. Тогда как в Индии врачу хватает одного приема для того, чтобы поставить предварительный диагноз и назначить лечение. В этом я вижу один из минусов индийской психиатрии. Хотя уже сейчас студенты-медики начинают более основательно и глубоко общаться с пациентами.

Российская действительность такова, что люди готовы идти на прием к невропатологу и психологу, но по отношению к психиатрам существует некое предубеждение. В Индии это не столь сильно распространено, хотя и присутствует в определенной мере. Специфика Индии – в сильном влиянии религиозных структур. Индийская культура очень тесно связана религией, и на этой почве, порой, возникает конфликт с психиатрией. Допустим, у человека начинается бред и галлюцинации, он исполняет танцы и устраивает целое шоу. Но его не ведут к психиатру, а начинают поклоняться как божеству. (Такая ситуация сейчас, конечно, встречается реже, чем, скажем, 10-20 лет назад, но, тем не менее, всё ещё существует.) Когда болезнь начинает прогрессировать, людей это перестает устраивать, и они объявляют, что, мол, в человека вселились бесы, его нужно посадить в тюрьму и т. д. И хорошо, если находится человек, который способен трезво оценить ситуацию: здесь всё зависит от положения дел в каждом конкретном штате нашего государства и от уровня образованности населения. Например, в штате Бихар прослойка образованных людей составляет 5 процентов. Соответственно, там многие настроены весьма мистически. А, допустим, в штате Махараштра, где количество образованного населения достигает 98 процентов, часто встречаются разумные люди, осознающие необходимость лечения. Даже священники сегодня в этом смысле прогрессируют и отправляют людей с явными отклонениями напрямую к психиатрам. Это хороший признак… С одной стороны.

С другой стороны, в Индии очень слабо развито юридическое обеспечение лечебного процесса. Если человека привели к психиатру и поставили диагноз, то его будут лечить вне зависимости от его желания. Юристы ничего не смогут сделать, ведь врач в Индии – второй бог. В России же запрещено лечить людей без их согласия. По закону диагноз необходимо подтверждать с помощью судебной экспертизы и лишь после этого производить лечение.

На сегодняшний день огромное количество российских религиозных деятелей не признают вмешательство психиатрии и пытаются лечить больных только силой молитвы. Их индийские коллеги также практикуют медитацию, стремятся использовать в этих целях состояние нирваны. Если раньше достижение нирваны считалось чудом, то сегодня известно, что это психическое расстройство, подлежащее лечению. Мне кажется, что нет ничего хорошего в том, что человек вмешивается в происходящие в мозге процессы. Больным людям не стоит увлекаться медитацией – она предполагает уход в себя, который усугубляет нарастание состояние растерянности. Позитивный эффект имеют медитативные практики, связанные с физическими упражнениями, например, хатха-йога. Она хорошо помогает в борьбе с тревогой и навязчивыми мыслями, а также развивает моторику.

Медикаментозная сторона психиатрии в Индии развита очень хорошо. Врачи умело подбирают нейролептики. Для обрыва приступов применяют электросудорожную терапию, которая часто используется в западных клиниках. В России, к сожалению, эту процедуру начинают исключать, хотя она достаточно эффективна. Ее преимущество заключается в том, что, в отличие от инсулинокоматозной терапии, здесь не нужно подбирать дозы индивидуально. Популярна в Индии и разгрузочно-диетическая терапия. В России лечебное голодание не распространено широко, так как его толком и применять-то не умеют. Суть в том, что человек должен проголодать две-три недели (разрешается только пить воду), при этом необходимо регулярно ходить пешком по несколько часов в день. Нельзя ни в коем случае лежать пластом во время курса лечения – будет только хуже. В результате высвобождается собственная энергия организма, происходит очищение рецепторов, мозга. Не всем этот метод подходит: пациентам с болезнями печени, почек, сердца он противопоказан. В остальных случаях разгрузочно-диетическая терапия неплохо помогает в преодолении резистентности и обрывах депрессии.

В течение последних нескольких лет научная деятельность в Индии развивается во всех направлениях. Индийские психиатры часто принимают участие в международных конференциях. Проводятся научные мероприятия и внутри страны. Хорошую репутацию заслужил Институт Бангалори – национальный институт психического здоровья Индии.

В научно-исследовательских институтах Индии постоянно разрабатываются новые препараты. Цены на лекарства у нас значительно ниже, чем в Европе, зачастую, правда, это отражается на их качестве. Население, в основной своей массе бедное, и поэтому покупает дешевые лекарства, имеющие ряд побочных эффектов. Только обеспеченные люди могут позволить себе лекарства, произведенные в Англии или Франции.

Кроме того, вместе с техногенным развитием цивилизации прогрессирует и число больных с психическими расстройствами. Количество депрессий увеличивается, повышается тревожность из-за работы, семейных проблем, формируется зависимость от средств связи, Интернета… Однако есть и плюс: при помощи глобальной сети человек может получить информацию о симптомах болезни и на раннем этапе заболевания пойти к психиатру. Чем больше психически больных людей узнают о своем диагнозе, тем меньше будет случаев обострений.

В последние пять-десять лет я наблюдаю положительную динамику и в Индии, и в России: обращение к психиатру становится нормой. Современная психиатрия постоянно ищет новые методы лечения, способствующие реабилитации пациентов. В Индии – как  в развивающейся стране – очень много людей занимается физическим трудом. Трудотерапия хорошо отражается на психическом здоровье. Если раньше лекарства превращали человека в овощ, то сегодня они не так серьезно влияют на работоспособность и позволяют трудиться полноценно…

для газеты “Новая психиатрия” май 2010

Биполярное аффективное расстройство

Standard

 

14 мая 2010 года в Ростове-на-Дону в рамках программы «BRIDGE» состоялась лекция по биполярному аффективному расстройству. Лектор – проф.С.Н. Мосолов, руководитель отдела терапии психических заболеваний Московского НИИ психиатрии Росздрава –ученый, известный не только в России, но и за рубежом, основательно и доходчиво изложил суть диагностики и терапии биполярного расстройства.

 


Биполярное аффективное расстройство – психическое расстройство, проявляющееся аффективными нарушениями: маниакальными и депрессивными фазами, а также смешанными состояниями, при которых у больного наблюдаются симптомы депрессии и мании одновременно либо быстрая смена этих симптомов. Эти состояния периодически сменяют друг друга, без или почти без снижения психических функций, даже при большом числе перенесённых фаз и любой продолжительности болезни.

«Конфликт диагностики и терапии» – такое парадоксальное, на первый взгляд, название получила лекция по биполярному аффективному расстройству. Впрочем, оно в полной мере отражает существующее положение дел. Несмотря на то, что изучение биполярного расстройства было начато еще в XIX веке, современное положение дел выглядит удручающе. Зачастую даже для опытных врачей становится проблематичным распознать заболевание, что приводит к неадекватному лечению и, как следствие, к снижению качества жизни пациентов. По мнению экспертов, такая участь постигает примерно 40% пациентов. С момента обращения к психиатру до установления диагноза проходит примерно восемь–десять лет. Насколько тяжелые последствия имеет несвоевременная диагностика? Цифры говорят сами за себя. Продолжительность жизни сокращается на девять лет, сам срок здоровой полноценной жизни уменьшается на двенадцать лет. Вероятность злоупотребления алкоголем возрастает в три раза. Потеря работоспособности наступает раньше на четырнадцать лет. Не получив соответствующего лечения, люди в два раза чаще переживают развод и заканчивают дни в одиночестве.

К истокам

 

Первые шаги в изучении расстройства сделали в 1890 году французские исследователи Жан  Фальре и  Жюль Байярже. В их трактовке заболевание носило название «помешательство двойной формы» («folie a double forme»). Более полувека понадобилось для официального признания  расстройства психиатрией того времени. Благодаря Эмилю Крепелину в 1910 году его выделили в отдельную нозологическую единицу. Крепелин,  четко отделив его от прогредиентных заболеваний, дал расстройству свое название –  маниакально-депрессивное помешательство или маниакально-депрессивный психоз.

В 1950 году Карл Кляйст и  Карл Леонгард  разделили расстройство на две разные болезни и сумели убедить научную общественность, что одно не переходит в другое. Ситуация кардинально изменилась в 1960 году, когда Жюль Ангст и Джордж Винокур   подтвердили самостоятельное существование биполярного аффективного расстройства и разделили его на два типа. При биполярном аффективном расстройстве I типа чередуются эпизоды депрессии и мании; чрезмерно повышенное настроение влечет за собой серьезные функциональные нарушения и требует лечения в стационаре. При II типе развернутые депрессивные эпизоды чередуются с эпизодом или эпизодами гипомании; настроение повышается, но не достигает уровня мании.

В 1990 году разделение было зафиксировано в диагностических критериях МКБ-10.

Биполярная реальность

 

Раньше считалось, что заболевание встречается довольно редко – 3-5 случаев на 1000 человек. Среди психиатров был проведен опрос, который подтвердил этот факт. 70% из них были уверены в том, что биполярное расстройство встречается реже, чем шизофрения. С течением времени выяснилось: заболевание распространено гораздо шире. Согласно данным статистики по США, зафиксированных диагнозов биполярного аффективного расстройства в три раза больше, чем шизофрении.

Распространенность в популяции на сегодняшний день составляет 1–5%. Начальные признаки начинают проявляться примерно в 15 лет, но первое лечение, в среднем, пациенты получают  в двадцатилетнем возрасте. На распознавание болезни уходит до 8 лет. Риск завершенного  суицида у этих больных в 20-30 раз больше, чем в популяции; происходит серьезная социальная дезадаптация. К сожалению, высока вероятность злоупотребления психоактивными веществами. Бремя расходов общества составляет солидную сумму в 45 млрд долларов (данные по США на 1990 год). На одного больного, в среднем, тратится в три раза больше средств, чем в популяции.

Зачастую психиатры назначают неправильное лечение, исходя из ошибочного диагноза:  биполярное расстройство принимают за депрессию или шизофрению и, соответственно, назначают препараты, которые подходят для лечения одной фазы, но совершенно не помогают в другой. В итоге лечение становится нерезультативным, кроме того, высока вероятность формирования резистентности к препаратам.

 

Особенности терапии

 

Важнейшим критерием расстройства является наличие гипоманиакальных, маниакальных или смешанных эпизодов. Гипоманиакальные состояния реже служат поводом для обращения к психиатру,  поскольку больные считают себя абсолютно здоровыми. Сложность диагностики заключается в том, что гипомания в легкой форме не приводит к выраженной социальной дезадаптации и поэтому не вызывает тревоги у пациента или его близких. Эта фаза расценивается как состояние творческого подъема. Резко повышается продуктивность деятельности – человек может свернуть горы. Только когда появляются признаки неадекватного поведения, сопровождающегося, например, бесполезной тратой денег, склонностью к неоправданному риску и т.д., необходимость обращения к врачу становится очевидной. Иногда подобные ситуации выявляются ретроспективно, поэтому очень важно активно расспрашивать пациентов. Невозможно предугадать, как будет протекать болезнь, количество фаз и их формы – мания, гипомания или депрессия – проявляются у каждого по-разному.

Лечение биполярного аффективного расстройства – задача не из легких, требующая  детального понимания психофармакологии. Проблемы в лечении пациентов создает смена фаз. Фармакотерапия стабилизаторами настроения (вальпроатами, солями лития)  способна не только улучшить состояние пациентов, но и преодолеть негативные последствия болезни. Но этот вид терапии не эффективен в фазе депрессии.  Изучается целесообразность применения антипсихотиков и блокаторов кальциевых каналов.

Интервью с профессором С.Н. Мосоловым

 

Справка: С.Н. Мосолов руководитель отдела терапии психических заболеваний Московского научно-исследовательского института психиатрии Росздрава

 

– Какова гендерная предрасположенность к биполярному расстройству?

 

– Биполярным расстройством I типа страдает примерно одинаковое количество мужчин и женщин, а биполярное расстройство II типа чаще возникает у женщин. Более того, если посмотреть на течение заболевания, то у женщин оно протекает тяжелее. У женщин гораздо выше риск злоупотребления алкоголем и различными психотропными препаратами. Сложность представляет собой лечение беременных.

 

– Какую роль играет генетическая предрасположенность?

Наследственная отягощенность расстройствами биполярного спектра у ближайших родственников существенно повышает риск развития биполярного расстройства.

– Какие факторы осложняют лечение биполярного расстройства, помимо трудностей, связанных с диагностикой?

– Помимо сложностей с диагностикой существуют проблемы непосредственно с пациентами. В фазе депрессии они осознают необходимость лечения, но по прошествии ее они перестают лечиться и появляться у врача.

 

– Кто сегодня занимается исследованиями в области биполярного расстройства?

– В США ведут научную работу Хагоп Акискал, Гарри Саш, Алан Янг, в Европе – Жюль Ангст и многие другие.

Программа «BRIDGE»

 

Образовательная программа «BRIDGE» (Bipolar Disorder: Improving Diagnosis, Guidance and Education) была разработана ведущими психиатрами Франции, Италии, Испании, США и Канады совместно с медицинским отделом компании «Санофи-авентис». Задача программы состоит в том, чтобы научить врачей диагностировать биполярное аффективное расстройство и повысить качество лечения. Задавшись целью исправить плачевную ситуацию диагностики и терапии, организаторы программы предоставили психиатрам возможность углублять и совершенствовать знания.

В России «BRIDGE» стартовал в Ростове-на-Дону. Место было выбрано неслучайно: город славится сильной психиатрической школой, во многом сформированной известным ученым-психиатром, профессором А.О. Бухановским. Идею постдипломного образования поддержали министерство здравоохранения Ростовской области и Ростовский государственный медицинский университет. Более 120 психиатров из Ростова-на-Дону, Ростовской области, Краснодара, Волгограда и Ставрополя собрались на первый семинар, чтобы прослушать курс лекций по новейшим научным достижениям в этой области.

Первая лекция была посвящена подробному изучению биполярного расстройство I и II типов. Е.Г.Костюкова, старший научный сотрудник НИИ психиатрии, новаторски подошла к организации: помимо традиционной презентации семинар включал интерактивное голосование. Ответы участников дискуссии обрабатывались в режиме реального времени и выводились на экран в форме диаграммы. Бурное обсуждение результатов, рождение новых идей и подходов к лечению расстройство  – все это сделало дискуссию оживленной и плодотворной.

В финале присутствующие разбирали клинический случай – пациента, страдающего биполярным расстройством. Семинар оставил приятное впечатление на редкость органичного совпадения формы и содержания.

Программа «BRIDGE» предполагает 14 лекций, которые шаг за шагом помогут врачам понять специфику биполярного расстройства и научат подбору адекватной терапии.

 

для газеты “Новая психиатрия” май 2010